Вторник, января 23, 2018

Он был самым главным, но недолго

В канун краха Третьего рейха многие, в том числе Геринг и Гиммлер, предали Гитлера тем, что попытались вести собственную игру. Принято считать, что Борман и ещё два-три человека в руководстве Рейха до конца сохраняли верность фюреру.
Мартин Борман вёл дневники, в которых сухо и кратко фиксировал события в виде своего рода служебной хроники: по три-четыре, редко пять строчек на каждый день.
Пособием для разгадки загадок называл эти дневники историк Лев Безыменский. Одна из таких загадок – предал или не предал Борман своего фюрера…

Разгадка помогла бы  лучше понять любопытный психологический феномен, а именно – до каких пределов подавляема человеческая воля и наступает ли момент, когда от диктатора отворачивается даже его «тень».
Суббота, 21 апреля была, видимо, последним днем, когда у ближайшего окружения Гитлера ещё оставалась надежда на спасение. Если в предшествующих  записях Борман  ещё упоминает такие события, как «обед», «ужин», «помолвка», «день рождения», то 22 апреля появляется запись, которая перечеркнула все надежды Бормана на будущее со своим фюрером: 
«Фюрер остается в Берлине! Конец».
«Все, кто пожелает, могут уезжать, - заявил  тогда Гитлер, - Но я никогда не покину Берлина. Никогда!»
«С предложенным перемещением за океан, на юг согласен», - вот паническая реакция Бормана на решение Гитлера. Эта телеграмма была им отправлена вечером того же  22 апреля.
А ведь едва Гитлер объявил, что не покинет Берлина, Борман вместе с Геббельсом были первыми, кто публично поклялся фюреру остаться с ним и разделить его участь, какой бы она ни была.
На следующий день, 23 апреля,  Борман не сделал в дневнике никакой записи.
24 апреля – сухое сообщение о назначении Вейдлинга комендантом Берлина.
Следующая запись 25 апреля: «Геринг исключён из партии!»
26 апреля: «Гиммлер и Йодль задерживают дивизии, перебрасываемые нам на выручку!»
Борман редко ставил в конце предложений восклицательный знак. Но  в этих  двух восклицаниях словно бы проступает  его торжество: оба соперника – презиравший его, Бормана,  Геринг и проклятый, всезнающий Гиммлер – повержены и посрамлены.
Оставаясь с Гитлером до последнего, Борман рассчитывал всех «пересидеть» и получить из рук фюрера преемственную, а значит, законную власть. Борман отлично знал,  что означает быть главой правящей партии, поскольку «фюрер-принцип» был так прописан, что делал главу НСДАП фактическим диктатором.
За свою карьеру Мартин Борман сумел решить немало сложных задач. Но теперь перед ним  встала  новая проблема: правильно угадать  момент, чтобы  успеть принять власть непосредственно из рук Гитлера, но при этом не «пересидеть» возможность выбраться из бункера живым.
А время шло…  Красная Армия  штурмом брала  улицу за улицей, дом за домом…
И  27 апреля Борман срывается в настоящую истерику:
«Наша имперская канцелярия превращается в руины! «Мир  на краю погибели!»
Он шлёт в Бергхоф телеграммы:
«Прикажите Колеру в любом случае прибыть на одном из скоростных самолетов в Рехлин». «Обеспечьте при помощи полицейского радио и других средств, чтобы генерал Каммхубер как можно быстрее прибыл через Рехлин к фюреру…»
Гитлер никуда не собирается, а «преданный» Борман продолжает твердить, что останется вместе с ним.
С середины дня 28 апреля  Борман узнал, что запасной аэродром в Тиргартене. полностью выведен из строя. Связи больше нет. Перебило кабель, разрывы снарядов ощущались в бункере, как толчки из преисподней.
29 апреля на шоссе Восток-Запад среди выбоин и воронок приземлился самолёт. Прибывший фельдфебель люфтваффе ввалился в бункер, где сидел Борман, и плюхнулся в кресло. Борман вытаращил глаза на такую наглость, но фельдфебель стащил с головы пушистый паричок, отодрал гренадёрские усы и оказался Робертом Леем, главой Трудового фронта и организационного отдела НСДАП. 
Это был последний полёт между резиденцией фюрера в Альпах и рейхканцелярией. Лей совершил его с одной целью – вывести из гибнущего Берлина детей Магды Геббельс, с которой был дружен больше двадцати лет. Магда соглашалась отдать детей Лею – так они договорились ещё в феврале. 
Но Гитлер о прилёте Лея Магде не сообщил. Фюрер опасался, что отсутствие детей окончательно дезорганизует обстановку в бункере: все попросту полезут наверх, как это сделал зять Евы Браун Фегелейн.
Гитлер сказал Лею, что Магда передумала и детей отдать отказалась. Тогда Лей предложил помимо раненного генерала Грейма и экзальтированной рекордсменки Ханны Райч вывести из Берлина преемника Гитлера на посту главы партии Мартина Бормана. 
Очередная  запись в дневнике, видимо, соответствует действительности:
«Я сказал: Мой фюрер! Я благодарен нашему товарищу за это право выбора, предоставленное мне с риском для его собственной жизни… М выбор – остаться с вами и разделить вашу судьбу. Я почитаю это за величайшее счастье и  триумф всей  моей жизни!»
Можно себе представить, как мучили тогда сомнения  этого внешне бесстрастного человека, и что он думал, глядя вслед последнему улетающему самолёту...
Только бы не пересидеть! Ведь это верная смерть, это конец всем надеждам, всему, что он уже так тщательно продумал. 
А фюрер, это ходячий труп, всё тянет… Ещё и  жениться надумал…
Наконец, в  4.00  была подписана вторая часть политического завещания Гитлера. 
С этой минуты он, Мартин Борман – министр по делам партии. Свершилось!
Борман срочно подписывает телеграмму адмиралу Деницу о назначении того рейхспрезидентом. Подписывает, естественно, сам. Потому что теперь он, Борман, душеприказчик Гитлера и его преемник.
Теперь главное – выбраться из подземного царства теней Гитлера. Только выбраться. О дальнейшем Борман уже позаботился. Позже в портфеле Бормана будет обнаружен план перевода партии на нелегальное положение: фюрер №2  готов был работать и в подполье.
Последняя запись в дневнике Бормана от 2 мая:
«Попытка прорыва. Вперед…» Нацарапано явно наспех, на чём-то неровном.    Потом все, кто вместе с Борманом прорывался от рейхсканцелярии, будут давать разные показания о смерти Бормана, - возможно, путая следствие, а возможно, просто вспоминая  каждый своё. 
Дальнейшее покажет, что точнее всех был фюрер гитлерюгенда Аксман, описавший лежавшего навзничь Бормана  рядом с доктором Штумпфеггером.
В 1972 году  оба скелета найдены и идентифицированы.  Заключение о смерти выглядит так:
«Обвиняемый (Борман) и д-р Людвиг Штумпфеггер умерли ранним утром 2 мая 1945 года – примерно между 1.30 и 2. 30 часа – в Берлине».
Пересидел!

Елена Съянова

Заметки

Категорический императив



Всем нам ещё со времён не к ночи будь помянутой перестройки известно, что начинать нужно с себя. Собрались мы как-то раз в нашей избе-читальне, потолковали-проанализировали ситуацию и пришли к выводу: «Так жить нельзя!»
Вопрос «Кто виноват?» в силу полного отсутствия у него судебной перспективы обсуждать не стали.
И тогда с неизбежностью восхода солнца встал ещё один великий русский вопрос: «С чего начать?»

«В тренде» с Нуреевым


     
Что ни говори, а начальственная должность, пусть даже самой пустячная, существенно развивает человеческие способности, в частности, верхний политический нюх, которому любая элитная легавая позавидовать может.
Вот, взять хотя бы наше районное начальство. Прослышало оно о премьере балета «Нуреев» в Большом театре и решило продемонстрировать вышестоящему начальству, что оно тоже «в тренде». И ещё так потрендить может, как и в Москве не снилось.

Без руля



Как я уже неоднократно сообщал, победа в Великой Отечественной войне была достигнута «вопреки Сталину». Как это делается, сейчас объясню.
Механизм прост, как табуретка. Для наглядности предлагаю провести мысленный эксперимент. Некая вооружённая банда терроризирует ваш дачный посёлок. Вы всеми силами пытаетесь дать ей отпор, но руководство вашего дачного кооператива вкупе с местным полицейским начальством создают невыносимые условия для жизни дачников, пытающихся организовать самооборону: отбирают у вас дробовики, вилы, ухваты и рогатки.

«Я, Гней Помпей!..»



Услыхал я, что первое лицо нашего богоспасаемого государства будет участвовать в выборах как самовыдвиженец. Да и ни о каких теледебатах он ни слова не сказал.
И это правильно. У главного лица дел по горло и некогда ему на всякие глупые вопросы раз за разом отвечать.
На пресс-конференции он и так всё сказал. А дебаты, на которые бывшая хозяйка борделя «Дом-2» всё время рвётся, пусть другие промеж собой устраивают. И вообще, дебаты – слишком серьезная вещь, чтобы её политикам доверять. Иной в режиме реального времени такое может ляпнуть, что авторитету его партии великая убыль случится. Стало быть, формировать бригады для теледебатов надо из юмористов и пародистов, для которых языком работать и народ потешать – профессия, а не отхожий сезонный промысел.