Пятница, апреля 27, 2018

Си Цзиньпин хочет стать новым Мао Цзэдуном

Почему Си Цзиньпин не хочет покидать политическую сцену (Часть 1)

Прошедший XIX съезд Коммунистической партии Китая (КПК) привлёк повышенное внимание многочисленных зарубежных экспертов и ведущих СМИ. Это, в общем-то, вполне естественно для проходящего раз в пять лет форума крупнейшей политической организации мира, насчитывающей в своих рядах под девяносто миллионов членов.
Однако на сей раз интерес к нему был отнюдь не дежурным. Смысл публикаций и комментариев сводится к тому, что нынешний глава страны Си Цзиньпин использовал съезд для укрепления своих позиций и, по всей видимости, собрался, вопреки правилам, продлить свое пребывание у кормила власти за рамки предусмотренного десятилетнего срока.

Некоторые обозреватели посчитали это тревожным симптомом, усмотрев в действиях товарища Си чуть ли не попытку установить режим единоличной власти, вернувшись к временам «великого кормчего». 
Согласно неписанной традиции, утвердившейся в Китае еще в 1980-х, проходящие раз в пятилетку партийные хуралы имеют чёткий, хотя и нигде не зафиксированный регламент. На съездах, имеющих чётные номера, происходит ротация первых лиц государства – генсека ЦК КПК и премьера госсовета. Так было, например, в 2012-м, когда после XVIII съезда связку Ху Цзиньтао – Вэнь Цзябао в плановом порядке сменил тандем Си Цзиньпина и Ли Кэцяна. Соответственно, на нечётных съездах обновляется кадровый состав руководящих органов компартии – Политбюро и его Постоянного комитета (ПКПБ), в которые кооптируются преемники нынешних лидеров. Как правило, это сравнительно молодые партийные функционеры в возрасте до 60 лет, и их имена становятся известны заранее.
Такая схема стала результатом негласной договоренности внутрипартийных группировок, которая была призвана обеспечить сменяемость высшего руководства и не допустить возрождения культа личности. Ее автором считается Дэн Сяопин, сам немало претерпевший в годы правления Председателя Мао. Отец китайской экономической реформы подал личный пример соратникам, к 1992-му добровольно оставив все высшие посты в партии и государстве, но до самой смерти сохранив колоссальное неформальное влияние на ситуацию во властных коридорах Чжуннаньхая.
Изобретенная товарищем Дэном модель ротации высших руководителей вполне успешно функционировала на протяжении тридцати лет, в течение которых в КНР сменились четыре поколения первых лиц. Однако, несмотря на очевидную позитивную роль для обеспечения стабильности и преемственности, со временем у этой схемы выявились существенные недостатки.
В частности, она оказалась не достаточно гибкой в условиях перманентных преобразований, происходящих в Китае, и новых вызовов, непрерывно встающих перед страной, которая в последние годы обоснованно претендует на мировое лидерство. Получалось, что каждый новый генсек ЦК КПК должен был рассчитывать стратегию своих действий строго на десять лет, не будучи уверенным в том, что его курс не претерпит изменений при преемнике.
Чтобы обезопасить собственное наследие и, хотя бы на время, сохранить заданный вектор развития, покидающий высшие посты руководитель стремился пропихнуть в Политбюро и ПКПБ как можно больше своих ставленников. Следствием этого становилась ситуация, когда новый лидер как минимум до следующего съезда был вынужден работать в окружении людей из команды предшественника, нравились они ему или нет. А вроде бы ушедший на покой бывший руководитель продолжал влиять на процесс принятия важнейших решений, не неся за это никакой ответственности.
Это, в свою очередь, создавало предпосылки для обострения внутриэлитных конфликтов. Ведь несмотря на декларируемое единство, в руководстве китайской компартии после Мао шла непрерывная подковерная борьба между различными группировками – «комсомольцами», «наследниками» (так называли отпрысков лидеров компартии первого поколения), «шанхайцами», «шэнсийцами» и прочими, которые путем закулисных интриг стремились упрочить или сохранить свое влияние. 
До поры до времени крайностей удавалось избегать, но самой проблемы это не отменяло. 
И вот сейчас товарищ Си пришел к выводу, что пришло время устоявшуюся схему поменять. Проведённые им на съезде кадровые решения, по мнению многих экспертов, вкупе с иными действиями генсека очень похожи на аппаратную революцию, которая может иметь далеко идущие последствия как для Китая, так и для всей планеты.      

Заметки народного политолога

Не брат ты мне…



Медленный, но верный рост агрессивности «таджико-узбеков», осевших в нашей стране – это «новая реальность» России. Она того же порядка, что и проблема «беженцев» в Западной Европе. Отличие только в масштабах.
Европу «беженцы» и «трудовые мигранты» почти покорили. Пройдут ещё два-три десятилетия, и они будут резать и жарить толерантных европейцев на улицах и площадях этой самой Европы. Потому что они победители.
Если кто-то думает, что наши «таджико-узбеки» будут жить и действовать по-другому, то он просто ничего не понимает. Эпоха «добрых московских дворников» из Средней Азии уже прошла.

Подробнее...
И не друг, и не враг, а так… (из монологов юродивого)



Брат мой!
Любишь ты себя, дела и заботы свои до крайней крайности. И даже людей наших и державу почти убедил, что не будет ей от тебя ущерба.
Но у тебя, как гласит поговорка, «короткие ноги» оказались. И все это увидели. Как только мы постановили вручить надёжным и достойным своим меч потяжелее да поострее, тут ты весь и раскрылся: мол, сразу ударю всех насмерть.

Подробнее...
«Эх, российская дорога…»



Восточной Европе, и особенно Прибалтике, сильно повезло. Теперь у них дороги хорошие будут. А всё потому, что из-за океана пришло указание эти самые дороги улучшить – укрепить и расширить.
Тьфу! Чуть было не сказал, как Горбачёв, «углубить», с ударением на втором слоге…
Дороги нужны танкам американским, которые у наших границ. Они сюда, как известно, добрались почти без потерь, если не считать, что в дороге слегка повредились. А кое-какие и вовсе не доехали…
Зато теперь, как обещали в Пентагоне, всё будет хорошо.

Подробнее...
Либеральный элемент на фоне реальной войны



Война информационная, война экономическая, просто война…
Это реальность, причём, ежедневная, без выходных и перерывов на праздники. И вот уже у нас нет-нет да и сравнивают Россию и Израиль. Точнее, вспоминают известную формулу, бытующую в Израиле независимо от того, какая по счёту война на дворе: «Мы – воюющее государство».
Ну да, воюющее. А мы чем хуже? Нам тоже не слабо…
Вот тут и начинается «засада». У большинства наших сограждан слово «война» особого ужаса не вызывает. Да, война – это плохо и тяжело, но всё же знакомо, хотя бы на уровне исторической памяти: «Впереди враг, рядом свои, и наше дело правое…»

Подробнее...
Яндекс.Метрика