Пятница, апреля 27, 2018

Документальный сюжет для психологической драмы

Всё-таки надо сказать пару слов (ласковых) нашим киношникам по поводу сериала «Демон революции». И дело не в том, что в этом сериале «демоном революции» оказался не Лев Давидович Бронштейн (Троцкий), а Израиль Лазаревич Гельфанд (Парвус). Хотя сей факт многих сведущих людей удивил, - прозвище «демон революции» закрепилось все-таки за первым персонажем.
Нет, дело всё-таки в другом. Если уж решили снимать кино про столь неоднозначного и малоизвестного персонажа, то не худо было бы придерживаться той фактуры, которая есть, и не лепить из пройдохи и мошенника (причём, в самом что ни на есть буквально-уголовном смысле) очередного «демона».


Родился Александр Парвус (Израиль Гельфанд) в 1867 году в Минской губернии и по молодости лет в террористической деятельности «Народной Воли» участия принять не успел; в момент убийства Александра II  ему еще не исполнилось и 14 лет. Но стоять в стороне от революционного движения пылкий еврейский юноша не мог, и в 1885 году, выехав на учебу в Швейцарию, примкнул там к плехановской группе «Освобождение труда», а  перебравшись в Германию, в 1891 году вступил в СДПГ… которой, впрочем, остался недоволен – слишком смирными и умеренными были тамошние социалисты.  
Прославился Парвус в те годы тем, что став в 1897 году редактором «Саксонской рабочей газеты», сделал издание до крайности радикальным. Он не только резко критиковал капитализм (это было бы ещё туда-сюда), но и ругался с основоположником ревизионизма Эдуардом Бернштейном.  
Такую наглость германские эсдеки долго терпеть не стали, и уже в 1898 году Парвус был выслан из Саксонии в Баварию, где эмигранты из России собирались создавать социал-демократическую партию и издавать «Искру». Журналистские таланты Парвуса тут пришлись к месту. Он подружился с Лениным и Троцким, написал несколько статей для «Искры» и приобрёл репутацию проницательного теоретика, поскольку ещё в 1895 году предсказал войну между Россией и Японией. А когда война действительно началась, предрёк поражение России и революцию.   
С репутацией «пророка революции» Парвус в октябре 1905 года по подложным документам приехал в Петербург, где вместе с Троцким развил бурную деятельность в Петросовете и даже в течение десяти дней был его председателем.
В 1906 году Парвус был приговорён к трём годам ссылки в Туруханском крае, но до места наказания не доехал, поскольку по дороге сбежал, и через Петербург, Финляндию и Швецию вернулся в Германию.
Однако на этом революционная карьера Парвуса и завершилась, причём, самым неожиданным образом. Будучи знакомцем Максима Горького, Парвус взялся за рекламу его произведений, и особенно за постановку пьесы «На дне». События в России были у всех на слуху, пьеса «революционного писателя» шла на ура, сборы были хороши… В  общем, на постановке Парвус заработал около 100 тысяч рублей – сумму, по тем временам, огромную.
Так вот, по революционным понятиям эти деньги надо было разделить на три равные части: треть – Парвусу, треть – Горькому, треть — партии. Но юридически это оформлено не было, и товарищ Парвус решил все оставить себе, то есть «кинуть» и Горького, и партию.
Проверни Парвус такой фокус с эсерами – его бы, скорее всего, просто пристрелили. Но в среде эсдеков нравы были помягче, и кончилось дело тем, что третейский партийный суд из Августа Бебеля, Карла Каутского и Клары Цеткин постановил Парвуса из СДПГ и РСДРП исключить.
Скандал был большой, но им всё и ограничилось. Парвус с прикарманенными деньгами перебрался в Константинополь, где как раз в 1908 году приключилась младотурецкая революция. Там он нашел подход к новым правителям Турции и закрутил «консалтинговый» бизнес, используя ранее заведённые знакомства для осуществления разного рода сомнительных сделок.
Несмотря на то, что Парвус продолжал писать бойкие статьи про империализм и перспективы революционного движения в странах Востока, «своим» его уже не считал никто – ни левые, ни правые. Израиль Лазаревич стал, как бы сейчас сказали, «нерукопожатен».
Ситуация несколько изменилась с началом Первой мировой войны. Парвус, по привычке, открыл в нейтральной Дании торговую фирму, которая занималась закупками в Америке всякого-разного дефицитного сырья с последующей перепродажей оного в Германию по двойным-тройным ценам. Что характерно, в 1915 году Парвус организовал в Копенгагене «Институт по изучению причин и последствий мировой войны», набрав на работу в нем немало русских эмигрантов, которым с началом войны пришлось бежать из Германии, но и в Россию возвращаться было нельзя. По всей видимости, Парвусу (уже «господину») просто нравилось выступать в роли босса-работодателя в отношении «товарищей», совсем недавно воротивших от него нос.
Это, кстати, уже неплохой сюжет для психологической драмы: разбогатевший экс-революционер тешит свои комплексы, но при этом не перестаёт завидовать тем, кого он вроде бы превзошёл и унизил...
К этому стоит добавить, что предчувствие скорых революционных потрясений Парвуса не покидало, и в сентябре 1915 года он начал издавать в Германии журнал «Колокол», в котором проповедовал союз «вооруженного немецкого и революционного русского пролетариата». Ну, и заодно предложил свои услуги германскому генеральному штабу: мол, знаю, как устроить в России революцию в 1916 году, дайте только денег.
Денег Парвус просил много – 20 миллионов марок, но получил только 2 миллиона, да и за них отчитаться не смог, поскольку намеченная на начало 1916 года революция в России не состоялась.
Чтобы как-то отовраться, Парвус сообщил немцам о том, что-де его агенты в России считают необходимым отложить восстание на будущее. Имена этих «агентов Парвуса» так и остались неизвестны, но зато в кино про «Демона революции» появилась совершенно феерическая сцена, в которой Парвус этой «неудавшейся революцией» руководит по телеграфу. Перед таким густым бредом даже несуразная «Матильда» кажется образцом исторической достоверности…
Собственно, на этом политическая биография Парвуса и закончилась. Когда в России через год и в самом деле произошла революция, от его затей и гешефтов все просто шарахались; особенно это относилось к Ленину, который прекрасно понимал, что даже оказаться рядом с Парвусом – это испортить себе репутацию.
От его услуг большевики категорически отказались при организации «поездки в пломбированном вагоне», Ленин категорически отказался с ним встречаться и в нейтральной Швеции… После Циммервальдской конференции, прошедшей в 1915 году, Ленин вообще с Парвусом не контактировал, но какое дело до того современным киношникам…
В общем, революционный поезд ушёл, в буквальном смысле слова без Парвуса. Бывшие сотрудники его «института» стали народными комиссарами, давний знакомец Иоффе – первым советским послом в Германии (ещё кайзеровской), и никто не хотел иметь с ним никаких дел.
После Ноябрьской революции 1918 года в Германии Парвус отошёл от политики, хотя и продолжал давать большие суммы социал-демократическим издательствам. Злые языки утверждают, что сам он отзывался об этой благотворительности саркастически: «Я подобен Мидасу наоборот – золото, которое я раздаю, становится навозом».
А когда в декабре 1924 года он умер от инсульта, никаких следов его некогда многомиллионного состояния не обнаружилось.
Тоже ничего себе сюжет для фильма…


Заметки народного политолога

Не брат ты мне…



Медленный, но верный рост агрессивности «таджико-узбеков», осевших в нашей стране – это «новая реальность» России. Она того же порядка, что и проблема «беженцев» в Западной Европе. Отличие только в масштабах.
Европу «беженцы» и «трудовые мигранты» почти покорили. Пройдут ещё два-три десятилетия, и они будут резать и жарить толерантных европейцев на улицах и площадях этой самой Европы. Потому что они победители.
Если кто-то думает, что наши «таджико-узбеки» будут жить и действовать по-другому, то он просто ничего не понимает. Эпоха «добрых московских дворников» из Средней Азии уже прошла.

Подробнее...
И не друг, и не враг, а так… (из монологов юродивого)



Брат мой!
Любишь ты себя, дела и заботы свои до крайней крайности. И даже людей наших и державу почти убедил, что не будет ей от тебя ущерба.
Но у тебя, как гласит поговорка, «короткие ноги» оказались. И все это увидели. Как только мы постановили вручить надёжным и достойным своим меч потяжелее да поострее, тут ты весь и раскрылся: мол, сразу ударю всех насмерть.

Подробнее...
«Эх, российская дорога…»



Восточной Европе, и особенно Прибалтике, сильно повезло. Теперь у них дороги хорошие будут. А всё потому, что из-за океана пришло указание эти самые дороги улучшить – укрепить и расширить.
Тьфу! Чуть было не сказал, как Горбачёв, «углубить», с ударением на втором слоге…
Дороги нужны танкам американским, которые у наших границ. Они сюда, как известно, добрались почти без потерь, если не считать, что в дороге слегка повредились. А кое-какие и вовсе не доехали…
Зато теперь, как обещали в Пентагоне, всё будет хорошо.

Подробнее...
Либеральный элемент на фоне реальной войны



Война информационная, война экономическая, просто война…
Это реальность, причём, ежедневная, без выходных и перерывов на праздники. И вот уже у нас нет-нет да и сравнивают Россию и Израиль. Точнее, вспоминают известную формулу, бытующую в Израиле независимо от того, какая по счёту война на дворе: «Мы – воюющее государство».
Ну да, воюющее. А мы чем хуже? Нам тоже не слабо…
Вот тут и начинается «засада». У большинства наших сограждан слово «война» особого ужаса не вызывает. Да, война – это плохо и тяжело, но всё же знакомо, хотя бы на уровне исторической памяти: «Впереди враг, рядом свои, и наше дело правое…»

Подробнее...
Яндекс.Метрика