Вторник, января 23, 2018

Как пьяное хулиганство приводит к большим международным проблемам

Жил да был в городе Цинциннати, что в американском штате Огайо, молодой человек по имени Отто Фредерик Уормбиер.
Жил, надо сказать, неплохо, ибо семья, в которой он рос, была хоть и многодетной, но отнюдь не сиротствовала. Поначалу дед Отто по матери Чарльз Гарбер, хозяин сети аптек и один из уважаемых членов иудаистской общины Цинциннати, подбрасывал от щедрот на прокорм внуков.
Потом и глава семейства Фред встал на ноги и сколотил солидный капиталец, эффективно управляя металлообрабатывающей фирмой и умело играя на бирже...

Достижения Уормбиера-старшего на предпринимательской ниве были отмечены «Форбс», а «Нью-Йорк Таймс» даже пригласила его вести на своем сайте блог «Ты – босс», рассказывающий о секретах организации малого бизнеса. 
Сам Отто тоже был парень не промах. Хорошо учился в хайскул Вайоминга, окончив ее в 2013-м со вторым показателем, был лидером школьной футбольной команды, помогал отцу на фирме. После школы поступил в престижный университет Вирджинии, где постигал основы экономики. 
Грыз гранит науки он вполне успешно, и после второго курса вошёл в число лучших студентов вуза. Заодно пытался раскрутить собственное дело, создав с сокурсниками альтернативный инвестиционный фонд для страт-апов. 
По всей видимости, со временем Уормбиер-младший пошёл бы по стопам родителя, став преуспевающим бизнесменом, обзаведясь потомством и голосуя по семейной традиции на выборах за демократов. Но была в характере Отто черта, мешавшая спокойно двигаться по накатанной дорожке и в итоге приведшая его к печальному итогу. 
Дело в том, что, выбравшись из-под родительского крыла, молодой человек проявил себя изрядным непоседой. Вместо того, чтобы на каникулах ехать к папке с мамкой в родной Цинциннати, он принялся путешествовать по свету. Причём, выбирал места не то, чтобы совсем стрёмные, но, мягко говоря, не самые популярные у американских туристов – Кубу, Ирландию, Израиль, Китай. 
Тяга к странствиям у Отто сочеталась с авантюризмом, граничившим с безбашенностью. Оказавшись в декабре 2015-го в Пекине, откуда он должен был после новогодних праздников отправиться в Гонконг, Уормбиер приобрёл в местной туркомпании с лихим названием «Туры для молодых первопроходцев» краткосрочную путёвку в Северную Корею. Наверное, решил таким образом набраться острых впечатлений, а заодно и самоутвердиться: ведь не многие его сограждане могут похвастаться тем, что бывали в стране, считающейся в Вашингтоне одной из составляющих «оси зла».  
Но в Пхеньяне Отто было скучно. Посели их всей группой в специальном отеле для иностранцев, расположенном на острове посреди реки, шататься по городу в одиночку не разрешали – только всем вместе и в сопровождении местных «гидов». 
Поняв, что ничего интересного он не увидит, Уормбиер решил сам себе устроить приключение. В новогоднюю ночь, предварительно накачавшись пивом, он улизнул из номера, проник в закрытую для туристов зону отеля и сорвал со стены в комнате для персонала пропагандистский плакат с духоподъёмным изречением самого Ким Чен Ына. Однако «трофей» оказался слишком громоздким. Поняв, что утащить его не получится, Уормбиер бросил добычу и отправился спать. 
Но возня Отто с плакатом попала на записи видеокамер, и в аэропорту его вежливо попросили «пройти для разбирательства». Тут выяснилось, что «шьют» ему не банальную хулиганку, на что Уормбиер, видимо, рассчитывал, а весьма серьёзную политическую статью. 
Вскоре состоялся суд. Приговор стал для гражданина «самой демократичной и свободной страны мира» неприятным сюрпризом: впаяли ему от всей широты суровой северокорейской души пятнадцать лет тюрьмы. 
И вот тут студент, что называется, «поплыл». На специально устроенной пресс-конференции он поведал, что пытался стащить злополучный плакат по заданию «Единой методистской церкви». Якобы мать его друга, служащая там диаконессой, узнав, что Отто едет в Пхеньян, попросила привезти оттуда «важный политический лозунг», который можно было бы повесить в храме. Мол, так мы «развенчаем миф о сплоченности северокорейцев и покажем, как Запад оскорбляет их страну». За это Уормбиеру будто бы посулили подержанную машину, а в случае возможных неприятностей «заказчики» обязались выплатить его семье немалую сумму. 
Версия откровенно идиотская. Во-первых, как уже говорилось, родные Отто, да и он сам особо в деньгах не нуждались. Во-вторых, будучи последователем иудаизма, он, вряд ли пошел бы на «подвиг во имя веры» в интересах методистов. В-третьих, по возвращении из КНДР он собирался в Гонконг, а не в США, так что доставить добычу лично не мог. И, наконец, политический плакат, правда, не такой большой, можно вполне легально приобрести в сувенирных магазинах Пхеньяна. Интересно, как коварная диаконесса собиралась доказывать, что «трофей» добыт в «логове врага» с риском для жизни, а не куплен в лавке?
В общем, вышла форменная ерунда. Однако корейцы получили то, что хотели: из пошлой пьяной выходки двадцатиоднолетнего остолопа получилась вполне полноценная политическая диверсия. Наверное, в Пхеньяне смогли бы выжать из «признаний» Уормбиера максимальный пропагандистский эффект, а за это получили бы от Штатов какие-то неафишируемые уступки, да и выдали бы дурака по-тихому обратно. 
По крайней мере, из шестнадцати арестованных в КНДР за последние двадцать лет американцев двенадцать, поначалу получив внушительные сроки и немного посидев, благополучно вернулись домой живые и здоровые. Правда, трое из них до сих пор «греют нары» в державе солнцеликих Кимов, но обвинения там весьма серьёзные – шпионаж и антигосударственная деятельность. К тому же, все они этнические корейцы, так что особое к ним отношение отчасти объяснимо.    
А вот с Уормбиером вышла накладка. Нет, домой он в итоге вернулся, пробыв в северокорейской тюрьме без малого полтора года. Но прилетел он в Штаты, будучи в глубокой коме, и умер, не приходя в сознание, в больнице родного Цинциннати. 
И вот тут начинается самое интересное. Власти КНДР заявили, что причиной комы  стал приём лекарств на фоне заболевания ботулизмом, но американские медики следов инфекции у него не обнаружили. Семья же покойного уверена, что в тюрьме Отто пытали и нанесли ему тяжелые увечья: «К сожалению, ужасное обращение, которому подвергся наш сын… не оставило другого возможного исхода…» 
Основанием для такого вывода стала тяжёлая черепно-мозговая травма у Уормбиера. Однако каких-либо иных признаков физического насилия врачи не нашли.  
Что стало причиной травмы и насколько она повлияла на летальный исход, непонятно. Вряд ли северокорейцы пытали и били молодого человека. Всё, что им было нужно, он и так сказал. Для пропаганды этого вполне достаточно, а в реальность «плакатного заговора» власти КНДР, похоже, и сами не верили. К тому же, отсидевшие в северокорейских тюрьмах американцы, вернувшись домой, отмечали, что условия заключения были более чем комфортными: полноценное трехразовое питание, ежедневные часовые прогулки, душ, регулярный медосмотр, сон без ограничений. Примерно так же описывал свое пребывание за решеткой и сам Уормбиер на пресс-конференции после суда. 
Оно и понятно: ведь исходно предполагается, что пойманные американцы будут возвращены после того, как Пхеньян получит что-то необходимое от Вашингтона – от публичных извинений до поблажек в жёстком санкционном режиме. То есть арестованные иностранцы являются своего рода товаром, который после заключения сделки должен быть предъявлен и отгружен в надлежащем качестве. 
И если бы Уормбиера действительно пытали и били, то зачем его нужно было в коматозном состоянии, но все ещё живого, возвращать американцам? А вдруг его смогли бы реанимировать? Проще и дешевле было бы отдать труп. 
Так что Пхеньяну смерть студента точно была не нужна. Зато она очень пригодилась кое-кому в Штатах. Сейчас американские СМИ, политики и неравнодушная общественность дружно требуют от президента Трампа «не забыть и не простить», примерно «наказав кровавый режим». Вполне естественно, были проведены параллели между тем, что случилось с бедолагой Отто, и пресловутым «делом Магнитского», породившим много неприятностей для России. 
Однако как-то реально наказать Пхеньян проблематично. КНДР и так обложена санкциями и всевозможными ограничениями выше крыши. Так ради чего тогда нужна вся эта возня?   
Тут надо обратить внимание на внешний контекст инцидента. Дело в том, что сейчас в Норвегии идут полуофициальные консультации между северокорейцами и американцами на предмет поиска компромисса по ряду значимых для КНДР вопросов. Теперь они, скорее всего, будут свёрнуты. Далее. Свежеизбранный президент Южной Кореи Мун Чже Ин недавно выступил с инициативой о возобновлении диалога с Севером. Сейчас он вынужден менять риторику, демонстрируя отказ от первоначальных планов. 
Стоит вспомнить и резкие предвыборные заявления в адрес КНДР президента Трампа. Похоже, кому-то очень хочется лишить нынешнего хозяина Белого дома свободы манёвра на корейском направлении и заставить перейти от слов к делу, например, одобрить принятие «закона Уормбиера», надолго, если не навсегда, закрывающего перспективу размораживания ситуации на полуострове. 
Эту же карту можно попытаться разыграть, максимально обострив отношения Вашингтона с Пекином, являющимся единственным союзником и спонсором северокорейского режима. Это, конечно, не отвечает интересам Трампа, зато вполне соответствует тому, чего добиваются его многочисленные противники внутри США – сделать президента заложником ситуации, вынужденным строго определенным образом реагировать на происходящее за рубежом. Выйдет это или нет - ещё вопрос, но шаг в нужном направлении уже сделан. За ним последуют и другие.
Получается, что банальная хулиганская выходка американского студента может иметь далеко идущие международные последствия. И вполне вероятно, что его имя скоро станет таким же известным, как и имя незадачливого адвоката Магнитского, превратившись в символ «борьбы со злом». Вот только самому Отто Уормбиеру от этого легче не станет. Как, впрочем, и его родителям, вряд ли мечтавшим о такой посмертной славе для своего сына.      


Заметки

Категорический императив



Всем нам ещё со времён не к ночи будь помянутой перестройки известно, что начинать нужно с себя. Собрались мы как-то раз в нашей избе-читальне, потолковали-проанализировали ситуацию и пришли к выводу: «Так жить нельзя!»
Вопрос «Кто виноват?» в силу полного отсутствия у него судебной перспективы обсуждать не стали.
И тогда с неизбежностью восхода солнца встал ещё один великий русский вопрос: «С чего начать?»

«В тренде» с Нуреевым


     
Что ни говори, а начальственная должность, пусть даже самой пустячная, существенно развивает человеческие способности, в частности, верхний политический нюх, которому любая элитная легавая позавидовать может.
Вот, взять хотя бы наше районное начальство. Прослышало оно о премьере балета «Нуреев» в Большом театре и решило продемонстрировать вышестоящему начальству, что оно тоже «в тренде». И ещё так потрендить может, как и в Москве не снилось.

Без руля



Как я уже неоднократно сообщал, победа в Великой Отечественной войне была достигнута «вопреки Сталину». Как это делается, сейчас объясню.
Механизм прост, как табуретка. Для наглядности предлагаю провести мысленный эксперимент. Некая вооружённая банда терроризирует ваш дачный посёлок. Вы всеми силами пытаетесь дать ей отпор, но руководство вашего дачного кооператива вкупе с местным полицейским начальством создают невыносимые условия для жизни дачников, пытающихся организовать самооборону: отбирают у вас дробовики, вилы, ухваты и рогатки.

«Я, Гней Помпей!..»



Услыхал я, что первое лицо нашего богоспасаемого государства будет участвовать в выборах как самовыдвиженец. Да и ни о каких теледебатах он ни слова не сказал.
И это правильно. У главного лица дел по горло и некогда ему на всякие глупые вопросы раз за разом отвечать.
На пресс-конференции он и так всё сказал. А дебаты, на которые бывшая хозяйка борделя «Дом-2» всё время рвётся, пусть другие промеж собой устраивают. И вообще, дебаты – слишком серьезная вещь, чтобы её политикам доверять. Иной в режиме реального времени такое может ляпнуть, что авторитету его партии великая убыль случится. Стало быть, формировать бригады для теледебатов надо из юмористов и пародистов, для которых языком работать и народ потешать – профессия, а не отхожий сезонный промысел.