12 апреля 2017
Культурный слой

Самый страшный фильм в СССР

Почему «Гараж» – это приговор десталинизации.
Было время, когда в кинопрокате лидировала комедия «Пиксели», - о том, как компьютерные монстры из 1980-х разносят на кубики современный мир. Но есть и другие ужасы из прошлого, актуальные и сегодня.
В 1979 году в советский прокат вышел фильм Эльдара Рязанова «Гараж». Его многие помнят, но мало кто любит пересматривать. По «накалу ада» фильм эквивалентен кинговской «Мгле», с той лишь разницей, что герои американской киноленты теряли человеческий облик от ужаса, а герои советской ленты теряли его из-за гаражных мест.
Отечественная лента даже страшнее, потому что её герои, за небольшими исключениями – сплошь советский интеллектуальный цвет, сотрудники НИИ.

«Гараж» – «прото-перестроечный» фильм. И он показал, что на самом деле привело к перестройке. Сейчас принято считать, что она грянула из-за тяжёлых «последствий сталинизма». «Гараж» показывает: нет, она стала возможной именно из-за последствий десталинизации.
Собственно, в годы сталинизма гонений на человеческую природу, выражающуюся в частной инициативе и желании жить в удобстве, не было. Стоит напомнить: в сталинском СССР артели и промкооперация производили почти 6% валовой продукции промышленности. Артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два НИИ.
Приусадебные участки, существовавшие параллельно с колхозами, достигали площади одного гектара. Не считалось грехом стремление человека к бытовому благополучию.
В 1952 году, за месяцы до своей смерти, старенький предсовмина СССР писал:
«Необходимо прочно обеспечить не мифическую «рациональную организацию» производительных сил, а непрерывный рост всего общественного производства… Было бы неправильно думать, что можно добиться серьёзного культурного роста членов общества без серьезных изменений в нынешнем положении труда. Нужно коренным образом улучшить жилищные условия и поднять реальную зарплату рабочих и служащих… путём дальнейшего систематического снижения цен на предметы массового потребления… Только после выполнения всех этих предварительных условий, взятых вместе, можно будет надеяться, что труд из тяжелого бремени превратится в наслаждение…»
Так вот. Десталинизация 1950-х выразилась в нескольких шагах. Приусадебные участки были ликвидированы. Промкооперация и артели прикрыты. А главное, реалистический сталинский идеализм (благополучие граждан, знания граждан и сознательность граждан должны расти строго синхронно) был заменён идеализмом магическим, согласно которому, «вот организуем мы рационально производительные силы – и к 1980 года будет достигнута великая цель…»
По факту человеческую природу объявили греховной и начали «совершенствовать» в отрыве от реалий, заглушая естественный вопрос «почему в продаже нет нормальных дешёвых джинсов» тартюфовскими взываниями к «ленинским идеалам». Заставили любить честный труд не потому, что он приносит справедливый результат, а потому, что «к высокому надо стремиться». Как говорится, следите за руками…
Естественно, всё это не изменило человеческой природы. Люди всё так же желали жить благополучно. Они всё так же искали пути и находили их.
Самыми материально обеспеченными вмиг стали обладатели «контрольного пакета идеализма», а также их дети, прислуга, шофёры любовниц и далее по списку.
В итоге в позднем СССР, где-то рядом с повседневным трудом и героизмом миллионов людей было построено нечто парадоксальное – буржуазное общество, официально отвергающее буржуазность и тем самым создавшее целый культ запретного, дефицитного и трудно доставаемого, от которого до сих пор многие очухаться не могут.
Все эти воспоминания для того, чтобы мы могли глубже окунуться и понять страшный мир «Гаража».
Итак, на дворе последний год перед объявленным, но явно не собирающимся наступать коммунизмом. В магазинах дефицит, наиболее честолюбивая часть граждан охотится за «Вранглером», а учёные-зоологи рвут друг друга на части из-за гаражей для непосильным трудом нажитых автомобилей. И поверх всего этого несутся возвышенные идеологемы. Ибо где реализм заменяется магией, там немедленно возникает сословие колдунов, решающих свои проблемы за счёт веры и покорности сограждан.
Самые мучительные минуты водевильной склоки «Гаража» – это минуты, когда замутившие свой маленький бизнес руководители гаражного кооператива, НИИ и соседнего рынка начинают, выкручивая руки и «нагибая» пайщиков, апеллировать к высоким ценностям.
- Это у вас частнособственнические инстинкты, - давят они обиженных, получив взятку от блатных.
- В Париже все командировочные я потратила на научные книги, - говорят они, отобрав у безответных сотрудников командировку и прикупив себе аудиотехники.
- Вы позорите имя института, - упрекают они тех, кто воспротивился.
- Вы мешаете общему делу. Ваши гаражи снесут, и по широким проспектам будут ездить автобусы и троллейбусы, -  шипят они, выброшенные из числа пайщиков.
И видно, что говорят они это вполне сознательно, хотя и безотчётно употребляя выученные колдовские заклинания, которые, по логике того времени, «должны сработать». Потому что высокий советский язык – тот самый, на котором искренне рассуждали герои «Эры Милосердия», «Территории», даже фантастики вроде «Лезвия бритвы» – был для них уже мёртвым богослужебным языком. Языком, на котором лучше всех в 1979-м говорили те, для кого он меньше всего значил.
При просмотре «Гаража» становится понятно, почему именно советская владетельная буржуазия (функционеры, директора рынков, начальники институтов и руководители отделов идеологического воспитания) стала основным инициатором смены матрицы. И почему она – главный ретранслятор советских ценностей – спустя десять лет начала проклинать эти ценности громче и истошнее всех. И на двадцать пять лет изгнала их из языка, запретила ими думать.
Честный труд, справедливость, обязательное и всеобщее развитие – всё это были заповеди, которые они десятилетиями провозглашали и которые десятилетиями нарушали на деле, помня об этом каждый день. Им, попавшим в МГУ по протекции Анатолия Сергеевича, получившим спальный гарнитур путём «десяти сверху», «Адидас» от приятеля из МИДа, а набор курточек от фарцовщика Бори, было жутко страшно, что однажды все эти мёртвые «красные» идеи возьмут, да и воскреснут. «Демоны перестройки» были подобны ранним атеистам, яростно громившим монастыри оттого, что на дне их души всё ещё жила неубитая, впитанная в детстве религиозность, боявшаяся возмездия.
Прошло очень много лет. Той матрицы уже нет. Мальчик, едва научившийся ходить в 1979 году, сидит и пишет сейчас эти строки. Потомки мажоров, сорок лет назад вынужденных сдавать курс истории КПСС и сидеть в комсомольских президиумах, сейчас без комплексов проводят над согражданами весёлые ютуб-эксперименты на предмет «выпей мочи за 15 тысяч».
Но исчезло ли «нагибание» людей хитрым меньшинством? Нет, никуда оно не исчезло.
Исчезла ли в народе необходимость в понятиях «Территории», ценностях Шарапова, мечте Ефремова? Нет, только обострилась.
Главное в том, чтобы не пытаться подменять ни джинсы идеями, ни наоборот.

Виктор Мараховский

По материалам livejournal

Добавление комментариев:
Имя
Текст
Ввведите ответ на контрольный вопрос в синем поле:
Какой сейчас год по календарю?
Читайте в рубрике
Если бы к фестивалям ещё и мозги прибавить…
читать далее >>
16 ноября 2017
Эрзац-культура как приют несостоявшихся.
читать далее >>
10 ноября 2017
Что хотел сказать режиссер Гигинеишвили.
читать далее >>
31 октября 2017
О прикладной пользе фантастической литературы.
читать далее >>
19 октября 2017