Пятница, марта 22, 2019

Сидим в нашем заведении, пьём чай с сушками. Слово за слово – и заходит разговор про то, что рейтинг у президента, по чьим-то данным, падает, а чем его поднимать, столичным умникам неясно.
Тут появляется механизатор Савельич и такое слово молвит:
- А на кой он вам, этот рейтинг, сдался? Сапоги им не почистишь, с чаем не попробуешь. Это всё суемудрие из области мнимых чисел, чтобы деньги из элиты выбивать. А элита у нас такая – её икрой с артишоками не корми, а чем-нибудь утешь да развлеки. Она нас, сермяжных, «обувает», а жулики в твиттерах её, не-родимую, охмуряют...

- А в чём же тогда любовь народную к начальству измерять? - спрашивает наш кладовщик Лукич.
- К начальству измерять любовь практически нечем, потому что любовь эта есть исчезающе малая, едва отличимая от нуля величина, и ею можно спокойно пренебречь. Совсем другое дело – поддержка президента.
- А в чем же суть её? - загораюсь я. - Какова мерная база любви и доверия?
И спрашивает меня Савельич:
- Ты элиту нашу любишь?
- Люблю, - отвечаю. - Только очень переживаю за то, что не могу приговоры ей в исполнение приводить. И не потому, что они на яхтах по Монакам и Люксембургам с девками непотребными катаются, а потому что молодёжь, на них глядючи, скоро незаметно для себя на четвереньки встанет и шерстью обрастёт. Сами свои души губят и малых сих в соблазн вводят.
- Вот! - торжествует Савельич и указательный перст к потолку воздевает. - А чего ждёшь?
- Как чего? - отвечаю я. - Без команды сверху нельзя. Это самосуд. А суд Линча штука азартная: раз попробуешь, во вкус войдёшь, потом не остановишься.
- Это точно! - подтверждает участковый Ёлкин. - Самосуд – дело обоюдоострое. Потом его на корню пресекать приходится, потому что в своем порыве вечную справедливость учинить люди удержу не знают. Вот и получается, что начинаем с чужих плохих, а кончаем своими и хорошими.
- А всё ж таки прорывает порой, - вздыхаю я.
- Как там профессор Ницше говаривал: «Неужто и эта сволочь нужна миру?» - молвит  задумчиво Ёлкин.     
- Стало быть, предел терпению имеется? - вопрошает Савельич.
- Всему на земле пределы положены, - отвечаю я.
- Значит, без команды главного начальника приговор в исполнение приводить не пойдёшь?
- Да кто ж за себя поручиться может? - говорю я, и чай из блюдечка прихлебываю.
- Ну, вот мы и подошли к главному, - сказывает Савельич. - И выходит оно так: покуда мы вместе с президентом элиту терпим, то, стало быть, президента поддерживаем. А коли начинается самосуд, значит, рейтинг у начальника государства стал нулевым, а то и отрицательным. Так что определить рейтинг можно лишь постфактум, да и то по шкале «единица – ноль», без всяких промежуточных процентов. В общем, ждём, когда он «селедку» не с хвоста, а с головы чистить начнёт. Это и будет правильный и добрый сигнал для нас. А коли не начнёт, тогда… В общем, в истории чего только не приключалось.
- Тебе, Савельич, - улыбается Ёлкин, - диссертацию писать надо. Или хотя бы в твиттер, - чтобы копирайт за собой застолбить. Не то украдут твою идею прохвосты с учёными степенями и используют не во благо миру, а всем нам во зло.
И подводит свой суровый итог Савельич:
- Ну, а элита пусть пока живёт и радуется, что у нас такой президент имеется, и полюбоваться на развалины Рублёвки экскурсий ещё не водят.

Все заметки:

Яндекс.Метрика