Преступления немецкой армии не меньшие, чем преступления СС

Поводом вновь напомнить об участии вермахта в преступлениях нацизма стала вышедшая в Санкт-Петербурге книга Готхарда Хейнрици «Заметки о войне на уничтожение». Автор – бывший генерал вермахта; командовал корпусом, армией, группой армий.
Хейнрици описывает свой поход как цивилизационную миссию на «дикий русский восток, где живут тёмные и забитые люди». Мол, поэтому им был нужен «хороший хозяин» в виде Германской империи…

Генерал полностью на стороне идеологов Третьего рейха, видевших будущее России в виде немецкой колонии. Отсюда мысль, которая сквозит в книге: в достижении этой цели все средства хороши.
Этим и пользовался личный переводчик генерала, лейтенант Ганс Бейтельшпахер. Составители книги указывают, что родился этот человек в 1905 году, в немецком посёлке под Одессой, учился в Новороссийском университете. После революции перебрался в Германию, где получил профессию агронома, работал в Кёнигсбергском университете. Во время войны был призван в армию и направлен в разведку, а потом служил в качестве переводчика у генерала Хейнрици.
Осенью 1941 года Бейтельшпахер организовал антипартизанский карательный отряд, который, по словам генерала, «никогда не возвращался, не пристрелив и не повесив нескольких разбойников». Под понятие «партизан» переводчик мог подвести кого угодно.
Запись генерала от 5 ноября 1941 года: «Переводчику за истекшие сутки удалось поймать и прикончить человек 15, среди них несколько женщин…»
Запись от 6 ноября: «Партизанская активность под Лихвином нарастает. Бейтельшпахер поймал 60 человек, из них 40 красноармейцев, 20 он сумел осудить и прикончить. Одного молодого 16-летнего парня повесили в городе…»  
Может, генерал пытался препятствовать выходкам своего подчинённого? Отнюдь. Он только раз сказал Бейтельшпахеру, «чтобы он не вешал партизан ближе чем в ста метрах от моего окна; не самый приятный вид с утра».
Наверно, генерал и переводчик руководствовались разными мотивами. Один стремился через кровь колонизовать Россию, а второй мстил за то, что революция уничтожила хозяйство родителей под Одессой и вынудила к эмиграции. Но суть их поведения общая: это поведение военных преступников.
Это ещё одно свидетельство того, что любые попытки сегодняшних властей Германии представить вермахт обычными солдатами, которые воевали, согласно всем международным нормам, насквозь лживы. Преступлений вермахт совершал ничуть не меньше, чем подразделения СС.
Многие преступники из числа офицеров вермахта после войны благополучно дожили до глубокой старости, как тот же генерал Готхард  Хейнрици, умерший в 1971 году в собственном доме, или его переводчик Бейтельшпахер, который после войны вернулся в науку, став почётным профессором-почвоведом в Брауншвейге...
Вермахт активно использовал людей типа Бейтельшпахера, - то есть  бывших подданных Российской империи, - которые дышали звериной ненавистью ко всему советскому.  
Вот капитан вермахта Вильгельм Гольфельд. Он был одним из руководителей разведывательного подразделения «1-Ц» группы армий «Центр». В его ведении находилась борьба с партизанским движением на стыке России, Украины и Белоруссии. Из числа изменников он сформировал несколько карательных батальонов. Главными помощниками Гольфельда стали бывшие белогвардейцы, проводившие  вербовку карателей в лагерях для военнопленных. Например, бывшие офицеры деникинской армии Николай Яненко и Игорь Соломоновский были представителями той части белой эмиграции, которая жаждала не просто вернуться на родину, но и страшно отомстить большевикам…
Они и мстили. В основном их жертвами были простые мирные люди, которых подозревали в поддержке партизан: по приказам Яненко и Соломоновского каратели сжигали деревни, угоняли людей в Германию, проводили массовые расстрелы.
Особо отличался лейтенант вермахта Соломоновский. Уже после войны его бывшие сослуживцы по карательным делам свидетельствовали, что в тюрьме, организованной бывшим деникинцем, людей истязали специальными кнутами, изготовленными из бычьих жил и проволоки; насмерть забивали взятых в плен партизан и привезённых из соседних сёл пожилых людей, чьи дети или внуки находились в партизанских отрядах.
Соломоновский был беспощаден и к своим солдатам. За малейшее подозрение в сочувствии к красным он лично расстреливал провинившихся перед строем (так он убил не менее сотни человек). Во время этих акций частенько  присутствовал его начальник, капитан Гольфельд...
После войны, сбежав в Бразилию, Соломоновский получал из Германии пенсию как бывший офицер вермахта до самой своей смерти в 1974 году.
А вот ещё один такой бывший, отличившийся в рядах вермахта – Вольдемар Бишлер, этнический немец, до революции помещик в Смоленской области. Во время войны вернулся в Россию в качестве офицера абвера. В 1942 году ему было поручено создание особого карательного подразделения «Команда охотников востока», которая боролась с партизанским движением в прифронтовой зоне группы армий «Центр». Такого рода зоны находились исключительно в подчинении военных властей; туда даже чинам из СС и СД доступ был весьма ограничен. Так что всю ответственность за творившееся в этих местах несёт исключительно вермахт. А творились  страшные вещи…
Бишлеровцы сгоняли людей, заподозренных в сочувствии к партизанам, в лагеря, где их травили газами в специально присланной из Германии душегубке, массово расстреливали во рву на окраине города Дорогобуж, убивали на непосильных работах. И это не считая карательных акций, когда расправлялись с попавшими  в окружение советскими солдатами  (к примеру, под  смоленской деревней Кузино бишлеровцы сожгли сарай с 40 раненными бойцами), поголовно уничтожали население целых деревень...   
Вот какие показания после войны дала советскому суду Таисия Горшкова, чудом уцелевшая во время расправы, когда 31 января 1943 года палачи Бишлера расстреляли за связь с партизанами более 250 жителей смоленской деревни Леоново:
«Мне было тогда одиннадцать лет. Убивали нас группами, в каждой – человек по двенадцать. Я оказалась в группе рядом со своей бабушкой. В последний момент она и заслонила меня собой от пуль. До сих пор спать не дают воспоминания: лежу под убитой бабушкой, и на меня течёт её кровь...»
Только с лета 1942-го по март 1943-го команда  Бишлера убила более двух с половиной тысяч советских граждан. Командование  вермахта это не осуждало. Железные кресты, медали для восточных народов и прочие наградные побрякушки Третьего рейха, отпуска в Германию «за успешную борьбу с лесными бандитами» буквально сыпались на подчинённых Бишлера. Его самого с почётом принимали у себя генералы из штаба группы армий «Центр»...
Не меньшим авторитетом в вермахте пользовался и другой этнический немец, Григорий Юнкерайт, бывший военнослужащий Красной армии, перешедший на сторону врага. В 1942 году из таких же пленных ему поручили создать карательный отряд для борьбы с партизанами в Семлёвском районе Смоленской области (это тоже была подконтрольная вермахту прифронтовая зона). Отряд был создан, и Юнкерайт принялся активно выполнять приказы армейского командования. Как обычно каратели больше боролись не с партизанами, а с мирным населением…
А в марте 1943-го, когда к району подходили части Красной армии, Юнкерайт вместе со своими людьми участвовал в угоне мирного населения на Запад и уничтожении целых населённых пунктов. Всего из Семлёвского района в принудительном порядке на немецкую каторгу было угнано почти три тысячи человек. Если люди пытались прятаться, их ловили и расстреливали, а «провинившуюся» деревню сжигали дотла.
Могут возразить: это, конечно, бесчеловечные вещи, но всё же выполняли их немецкие пособники, а не сами немцы, которые могли и не знать о преступлениях, которые творили их подопечные…
Ерунда! Немцы прекрасно всё знали и обо всём ведали. Сам Юнкерайт, которого изловили в 1956 году, показывал, что каждый свой шаг согласовывал с Семлёвской оккупационной военной комендатурой, у которой находился в прямом подчинении, а также с фельджандармерией. Именно военный комендант Семлёво давал распоряжения на уничтожение «подозрительных» деревень, а немецкие жандармы лично принимали участие в уничтожении советских граждан.
Под конец следствия по делу Юнкерайта следователь КГБ поинтересовался, почему каратель остался в Советском Союзе, а не попытался уйти с немцами на Запад.
«А зачем? - невесело усмехнулся Юнкерайт. - Кто меня там ждал? Да и в немцах я разочаровался. Помню, убили партизаны одного моего бойца возле какой-то деревни. Я потребовал у немецкого коменданта примерно наказать всех здешних жителей. А немец лишь посмеялся и сказал: вот если бы убили немецкого солдата, то да – наказание должно быть непременно, а тут и шевелиться даже не стоит. Мол, одним русским больше, одним меньше...»
А ведь разговаривал Юнкерайт не с  душегубом из СС, а с человеком из вермахта, которого в нынешней Германии считают «честным солдатом» Второй мировой войны...