Почему не стоит радоваться «отмиранию государства»

Всякий, кто читал роман Дж.Оруэлла «1984» наверняка, по здравому размышлению, задавался вопросом:«Ну, хорошо, понавешали такие-сякие ангсоциалисты в тоталитарной Океании телекранов во всех квартирах и на всех углах – а толку-то что от этого?  Как в таком массиве информации определить, кто правоверный партиец, а кто подлый мыслепреступник? Как решить – за кем следить, кого подслушивать и когда подглядывать?»

Вопрос этот был совершенно логичен и действительно упирался в неразрешимую даже в реальном 1984 году проблему, связанную с обработкой больших массивов информации: слежка за миллионами персон одновременно представлялась делом совершенно бессмыссленным просто в силу отсутствия возможности обработки полученных терабайт информации.
Однако технический прогресс на месте не стоит, и то, что еще тридцать лет назад считалось не слишком научной фантастикой, теперь стало вполне реально применимой технологией, получившей название «Big data» – «большие данные».
То есть, теперь можно, при желании, завести на миллионы людей (даже не обязательно пользователей интернета) подробные электронные досье, в которых будут учитываться десятки параметров – от того, какие продукты имярек покупает, до того, где и когда появляется (благо, «умные» видеокамеры теперь могут распознавать лица на расстоянии до 50 метров).
Разумеется, все эти возможности теоретически хороши прежде всего тем, что дают новые возможности маркетологам. Если изучить и проанализировать (опять-таки автоматически) предпочтения некоего гражданина, то можно подсунуть ему рекламу именно тех товаров, на приобретение которых он почти наверняка решит потратиться. Профит налицо…
Но более практичные китайские товарищи довольно скоро решили, что можно использовать «Big data» и более эффективными способами. Для начала провели эксперимент в провинции Чжэцзян (приморской, богатой и опутанной интернетом), в ходе которого каждый обыватель становился объектом ненавязчивого внимания и анализа и получал соответствующий «социальный рейтинг». При этом учитывалось всё – от частоты покупок алкоголя и уплаты налогов до количества заходов на «не те» сайты и общения с «не теми» согражданами.
Если обыватель демонстрировал совершенно законопослушное поведение, его рейтинг рос, а рост рейтинга сулил всякие плюшки – от получения кредитов под минимальные проценты до первоочередного повышения по службе.  И наоборот – снижение рейтинга всяческих бонусов лишало… причём, произойти это снижение могло и потому, что где-то и в чём-то накосячил не сам персонаж, а его родственник или даже просто «френд» по социальной сети.
С одной стороны, затея с социальным рейтингом выглядит вполне разумно. Государство, в конце концов, и в самом деле должно поощрять в первую очередь законопослушных граждан.
Но с другой… тут ведь ещё и «социализм с китайской спецификой» просматривается.
А что? В теории коммунизма ведь написано «отмирание государства»? Написано. А что такое государство? Аппарат насилия для прищучивания всех, кто правильных норм общежития не соблюдает. Вопрос только в том, как тех, кто не соблюдает, выявить и выловить.
А тут представьте: социальный рейтинг. Все чжэцзянские (пока ещё только чжэцзянские) товарищи знают, что ни один проступок (даже самый мелкий, вроде неправильной парковки или перехода улицы на красный свет) не укроется от всевидящего ока Большого Брата, и так привыкают сами себя контролировать, что это входит в привычку. И – вуаля: содержать массу полицейских, которые должны следить именно за не-нарушением этих мелких правил, становится ни к чему.
Отмирание государства? Ну да… причем, строго постепенное, по мере привыкания и выработки правильных привычек.  
Идём дальше – ко всякому инакомыслию, «неформальным культурам» и прочим идеологическим диверсиям. Если «социальный рейтинг» будет зависеть не только от личного поведения индивида, но и от его родственников-друзей-знакомых, то проблема решается сама собой. Выявленный компетентными органами смутьян (тут ещё надобно отметить, что за достоверный сигнал «куда надо» рейтинг тоже растёт) становится «рейтингово-токсичным». От этого смутьяна в скором времени отвернутся друзья и родственники, он не получит повышения по службе, будет отчислен из института… и вообще, окажется в социальной изоляции и существенной угрозы представлять не будет. Тк что и тайную полицию можно будет сократить до минимума. Отмирание государства опять налицо-с…
Тем не менее, смотрится такая перспектива как-то не то, что не радостно, а совсем даже наоборот – жутковато. Тем более, что представления о правильном поведении они того… разные. Да и практическое применение  «Big data» даже в разных районах того же Китая сильно отличается. Если в Чжэцзяне Большой Брат занят в основном раздачей пряников за хорошее поведение, то в Синьцзян-Уйгурском автономном районе упор делается на кнут. Тамошние видеокамеры успешно фиксируют тех уйгуров, которые позволяют себе «неправильное поведение» (от слишком частого участия в пятничных молитвах до неприличных жестов в адрес китайцев), и «органы» начинают нарушителей «прессовать» по полной. Причём, попавшему «на камеру» деться некуда, смутьянов лишают даже права на изменение места жительства.
С одной стороны, китайские власти понять можно. Искоренять потенциальный сепаратизм и щемить исламский фундаментализм – святое дело, тем более, что «прищемление» происходит с минимумом насилия.
Но страшно даже подумать, что будет твориться в так называемых «цивилизованных» странах, если  «Big data» станет орудием внедрения всяческой толерантности. Посмотрит, к примеру, какой-нибудь голливудский продюсер на задницу некой кандидатки на роль не с тем выражением лица – и вот пожалуйте: явный «харрасмент». Со всеми вытекающими последствиями в виде травли в прессе и прочими радостями демократии.
Нет, пусть уж лучше государство остается таким, как есть.