Что общего у Высшей школы экономики и 662-й средней школы

В среде политически продвинутой публики часто приходится слышать сетования на то, что-де современная молодежь аполитична, ничем не интересуется, и вообще…
Но вдруг пошли новости: в Высшей школе экономики – студенческий бунт! А в питерской школе № 662 – ученический профсоюз! А концерт рэпера Хаски сначала отменили, а потом...
Начнём с Высшей школы экономики. Известие о «студенческом бунте» в её стенах потрясло многих, что и не удивительно: уж где-где бунтовать, но только не в «вышке».

И то сказать: ВШЭ – вуз очень специфический, и всё в нем особое – от студентов «из хороших семей» (которые после получения диплома должны стать сразу «элитой» общества) до системы оценок (из-за которой, собственно, весь сыр-бор и приключился).
Итак, в элитарной «вышке» система оценок, во-первых, десятибалльная, а во-вторых… синтетическая. То есть складывающаяся из текущих оценок и экзаменационных (так что имея хорошие «текущие» оценки, можно получить нормальный балл в аттестат, даже почти завалив экзамен). Ну, ещё и плюс к тому очень либеральное отношение к выполнению текущих заданий… было.
А теперь вот на тебе: то ли по наущению неких «консерваторов» в министерстве образования, то ли после претензий к качеству знаний выпускников-«специалистов», но в «вышке» решили-таки ввести «систему блокирующих оценок». То есть те же нормы, что и везде.  
Ничего сверхъестественного в таких требованиях нет, но… это же ВШЭ! Студиозусы возмутились и устроили бучу с плакатами и криками: «Здесь вам не МГУ!»
Кончилось всё, разумеется, ничем: учёный совет «реформу» одобрил, а проректор Сергей Рощин деликатно объяснил поборникам прав студентов, что они в корне не правы: «Я мог бы завести телеграм-канал и транслировать там... матерные письма в адрес сотрудников учебных офисов. В некотором смысле вы зажрались. У нас всё сильно лучше, чем в других университетах…»
Однако не все были столь осторожны в выражениях. Профессор факультета социальных наук Марк Урнов высказался резче: «Студенческий совет завысил свое место в университете. Допустить студентов до обсуждения учебных планов – бред какой-то. Напоминает мне избрание главного врача в сумасшедшем доме...»
Урнов даже высказался в том духе, что надо бы недовольных студентов как-нибудь разогнать, но кто-то из коллег его усовестил: «Марк, но ты же всегда был демократом!»
Вот с этого места подробнее... И про самого Урнова, и про студсовет, и про всё прочее.
Так вот, Марк Урнов (который прославился ещё в СССР как едкий литературный критик) действительно в бурные времена «перестройки и гласности» зарекомендовал себя либералом и противником всяческого угнетения свободной личности. Но вот «свободные личности» из числа студентов оказались в чём-то против, и сразу пошло-поехало: «Бред, сумасшедший дом...»
И дело не в том, что студенты были объективно не правы. Дело в том, как резко меняется стилистика «демократов», когда речь заходит о вещах серьёзных для них самих. Наверняка, в иных (удобных) обстоятельствах тот же самый Урнов хвалил бы тот же самый студсовет «за проявленную инициативу». Но обстоятельства оказались неудобны, вот и…
Ну, и ещё пример. В школе № 662 города Петербурга некий  16-летний Леонид Шайдуров создал из старшеклассников «профсоюз школьников». Причём, с требованиями вполне вменяемыми: не устраивать в один учебный день больше трёх контрольных, не проводить в один день больше трех уроков по одному предмету, не цепляться к внешнему виду.
Результат такой самодеятельности (в школе, где, наверняка, проводятся «дни самоуправления») не замедлил последовать. Родителям предложили перевести «смутьяна» в другую школу. Этого родители пока что не сделали, но неизвестно, как всё ещё может повернуться.
Ну, и какой можно из этих казусов сделать вывод? Да очень простой: пресловутая «аполитичность» и «пассивность» молодёжи весьма условна и в любой момент может обернуться такой политической активностью, что лучше бы её не было. А во-вторых, взрослая публика к проявлениям этой активности категорически не готова по причинам вполне принципиальным.
То есть, она может устраивать игрушечные «дни школьного самоуправления» и заводить декоративные «молодежные парламенты» при всяких-разных Думах, но только до тех пор, пока всё это понарошку. А как только что-то начинает делаться всерьёз (хотя бы и по мелочи), сразу начинается борьба с экстремизмом, «подрывом устоев», «раскачиванием лодки» и т. д. А неадекватная реакция на минимальное недовольство чревата сами знаете чем – в том числе «манежками», «майданами» и всем прочим.
Впрочем, то же самое наблюдается и на «взрослых» уровнях, когда губернаторы вдруг с удивлением обнаруживают, что народ чем-то недоволен и голосует не так, «как надо».
Так что проблема не в политической неопытности и незрелости молодежи, а в том, что политически созреть и набраться опыта ей за последние 15-16 лет было просто негде. Игрушечная политическая жизнь в невсамделишной Госдуме столь же мало вырабатывает привычку к политически разумному поведению, как и «дни самоуправления» в школе. Это очень неприятно, и с этим надо что-то делать, поскольку времена приближаются серьёзные...