Четверг, февраля 21, 2019

Метаморфозы «революционной контрреволюции» (Часть 1)

«Мёртвый хватает живого». Старовата поговорка. Но верно и другое: живой порой хватается за мертвеца, чтобы получить от него помощь и поддержку.
Такое случается в условиях кризиса, когда реальная жизнь приходит в противоречие с догмами, и субъект оказывается перед выбором – отречься от прежних представлений или погибнуть.
Но и отказ от прежних верований несет в себе немалые угрозы.
Суть проблемы такова: успешной та или иная доктрина может стать лишь в том случае, если идея основывается на реальном, «бытийном» фундаменте, а не взятом «от ветра головы своея».

Весьма показательны в связи с этим несколько выступлений Иосифа Сталина – от 3 июля, 6 ноября 1941 года и от 6 ноября 1944 года. В них отразилось и живое, и мёртвое – мёртвая идеология и живая реальность войны, которую следовало осознать, преодолевая инерцию мышления, и довести до сознания «широких народных масс».
Кроме того, Верховному приходилось на ходу искать аргументы и образы с целью мобилизации народа, стоявшего на грани своего бытия.
Сталин в своём выступлении по радио 3 июля 1941 года сказал, что враг «ставит своей целью захват наших земель… восстановление власти помещиков, восстановление царизма…»
Ну да, конечно: на первом месте среди политических целей – «восстановление власти помещиков». И лишь потом жизнь и смерть государства.
Разумеется, ни о каком восстановлении царской власти Гитлер не помышлял. Сюрпризом для всех стало то, что на оккупированных землях России и Белоруссии гитлеровцы сохранили… колхозы, сочтя их наиболее подходящим инструментом для сбора дани.
Но неужто пресловутая «реставрация царизма» была страшнее утраты государственности как таковой? И на кого была рассчитана страшилка возвращения «царизма»? На бывших»? На крестьян, недавно переживших коллективизацию? На рабочих? На командиров и комиссаров?
А вот 6 ноября вождь пугал слушателей «черносотенством» и еврейскими погромами. Кого пугал? Русского человека? «Пламенных интернационалистов»?
Стоит напомнить, что под черносотенцами революционеры всех мастей понимали не только представителей «Союза Михаила Архангела». Это было собирательным понятием, включавшим в себя убеждённый и стойкий «контрреволюционный элемент», то есть русского человека, «обывателя», боровшегося с революционно-террористическим элементом.
Так что есть серьёзные основания полагать, что тезис о перспективе «черносотенства» и «погромов» был адресован не только и не столько советским евреям, сколько партийной номенклатуре и даже особо отличившимся рядовым партийцам и комсомольцам.
Вождя не могло не тревожить и воодушевление народа, приветствовавшего долгожданную расправу над троцкистко-каменевско-зиновьевско-бухаринским блоком – «кровавыми собаками». Сложись ситуация несколько иначе, и роли могли поменяться: вождь не мог не примерять эту ситуацию и на самого себя.
После недолгого НЭПа страна вновь села на карточки, и сводки НКВД, заменявшие тогда социологические опросы, регулярно сообщали о глухом ропоте и недовольстве населения и даже партийных функционеров среднего звена. Материальный достаток, ради достижения которого, по идее, и совершалась революция, становился совсем призрачным.
Об историческом негативе я говорю не для того, чтобы обличать горькое прошлое, а чтобы понять его.
Вождю не могла не приходить в голову простая мысль о том, что в кризисной ситуации встать на защиту завоеваний социализма не сможет никто, кроме вооружённых отрядов партии (так назывались для внутреннего потребления органы государственной безопасности). Или, по крайне мере, число защитников окажется явно недостаточным.
И хотя все аналогии условны, нечто подобное мы наблюдали в 1991 году. С той разницей, что на защиту социалистического государства не выступил даже её «боевой отряд».
Таким образом, проклятия в адрес царизма теряли свою идейно-мобилизационную силу и превращались в силу подрывную, провоцируя умонастроения типа: «Да пропади оно всё пропадом!» И действительно: прошлое было темно и омерзительно, настоящее – безрадостно, будущее – непроглядно.
Никого не удивляло то, что безжалостно уничтожалась память о русской воинской славе. В 1932 году на Бородинском поле был взорван «памятник царским сатрапам» – монумент в честь сражения, в котором решалась судьба России, вместе с ним и могила генерала Багратиона; в тот же год в Ленинграде был уничтожен храм-памятник в честь моряков, погибших в русско-японскую войну – «Спас-на-Водах», а за два года до того – Колонна Славы, установленная в память о событиях и участниках Русско-турецкой войны 1877-1878 годов. И, как говорится, далее – везде…
То был натуральный, а не мифический погром.
Да, были бодрые песни Дунаевского и физкультурные парады молодёжи, выросшей уже при новой власти, и никакой иной не знавшей. Вот только хватило бы их энергии защитить «широкую страну родную», если в основе сознания лежала нежить? Задача, вставшая перед вождем, была двоякой: историческое воспитание подрастающего поколения и историческое перевоспитание поколения, выросшего на марксистской нежити. Для выполнения первой задачи требовалось написать учебник истории, для второй – использовать «самое важное из искусств»…  
«Органы» постоянно мониторили ситуацию, и особого оптимизма она не внушала. Нужна была новая мобилизующая идея. И она была найдена. «Революционная контрреволюция» совершилась. Первым делом, было решено прекратить погром русской культуры, угрожавший не просто обороноспособности страны, но её историческому бытию.
В 1934 году начальник Ленинграда «Мироныч», крушивший направо и налево памятники в городе на Неве, успел переобуться на лету: «Надо начать учить людей по-настоящему, как учили, - наставлял он однопартийцев. - Не бойтесь старого; по-моему, можно очень многое оттуда позаимствовать. Речь идёт о школе… Это вопрос… жизни и смерти, т.е. вопрос нашего дальнейшего развития. Они (новое поколение – Авт.) ничего не знают из старого, это старое проклятое они знают очень плохо...»
История создания учебника истории – тема для докторской диссертации. В результате высочайшей правки образ Российской империи становился если не совсем положительным, то, как минимум, нейтральным. Теперь можно было любить Родину и без боязни произносить слово «патриот». Так проводилась линия на реабилитацию России: не «Россия – международный жандарм», а «царизм – международных жандарм». Если бы не негативная коннотация слова «жандарм» в либеральном и советском словоупотреблении, то выглядело бы это выражение вполне пристойно, ибо жандарм есть страж порядка.
Всем известно, какое значение придавалось в СССР киноискусству, и что знаменовало собой выход в свет фильмов «Пётр Первый», «Александр Невский», оперы «Иван Сусанин». Но мало кто знает, какую негативную реакцию вызвали эти произведения в среде идейных ортодоксов и лукавых критиков…
Они цеплялись к мелочам, подобно тому, как современные интернет-специалисты по танкам цепляются к тому, что в вышедшем на экраны фильме показан «танк не той системы», а заклёпок на нём меньше (или больше), чем положено. В том и состояло лукавство, что выразить то, что хотелось, у критиков не хватало духу, но вволю было чувства самосохранения.
И вот, в январе 1939 года театральный критик Владимир Блюм – коренной одессит и член партии «с момента своего рождения» – пишет письмо Сталину, в котором говорится о том, что в советском киноискусстве «характер социалистического патриотизма, который иногда и кое-где начинает у нас получать все черты расового национализма… Бить врага-фашиста мы будем отнюдь не его оружием (расизм), а оружием гораздо лучшим – интернациональным социализмом…»
Блюм подвергал критике зависимость массовой культуры от системы образов, которую он называл «расистской шовинистической отравой». Будучи идейным, он полагал, что подобное развитие сродни идеологическому перевороту, если не полному предательству дела революции.
Со сходных позиций выступила в своем письме к Сталину и мадам Крупская. Её чрезвычайно озаботил «антипольский и антигерманский материал», под которым имелись в виду либретто Сергея Городецкого в «Иване Сусанине», памятник которому в Костроме был уничтожен после октябрьского переворота, а также «Богдан Хмельницкий» Александра Корнейчука и кино Эйзенштейна «Александр Невский».
Это была не просто реакция выживших из ума марксистов-ленинцев. Это был симптом. И Сталин это прекрасно понимал.
Мыслимое ли дело! Вождя, санкционировавшего показ «Александра Невского», по существу, обвиняли в расизме и изготовлении «шовинистической отравы». Можно себе представить, что бы стало с рядовым зрителем, вырази он подобное мнение…
        

Новости дня

В Москве сорвали показ фильма-провокации о блокадном Ленинграде

Общество «Международный мемориал» пыталось организовать в Москве показ фильма режиссёра Алексея Красовского «Праздник», оскорбляющий память жертв ленинградской блокады. Но группа протестующих активистов сорвала это мероприятие.

Подробнее...
Ракеты С-400 не доплыли до Китая, их пришлось уничтожить

По заявлению главы «Ростеха» Чемезова, по вине перевозчика были потеряны ракеты, предназначенные для поставленных в Китай ЗРК С-400. Сумма убытков составила 11 миллиардов рублей.
Для перевозки ракет в Китай были зафрахтованы суда, принадлежащие петербургскому морскому агентству «Балтик Транс-порт». Одно из них попало в шторм в Ла-Манше; повреждённые водой ракеты пришлось уничтожить.

Подробнее...
В послании президента Путина Федеральному собранию прозвучали новые ноты

Лишь пятая часть обращения президента Путина Федеральному собранию была посвящена внешнеполитическим проблемам; всё остальное время выступления отдано проблемам внутренним.
Главное в обращении президента - кто не хочет или не может работать, пусть уходит.

Подробнее...
Вышедший на свободу Владимир Квачков прокомментировал «дело Скрипалей»

Из мордовской колонии освобождён полковник ГРУ в отставке Владимир Квачков. Он прокомментировал скандал в британском Солсбери, в результате которого был отравлен (или якобы отравлен) его бывший коллега Сергей Скрипаль.
«Ничего реального там нет. Туфта, - сказал журналистам Квачков. - Это дело раскрутили внешние паразиты, которым нужно было укусить, обгадить Россию…»

Подробнее...

Заметки народного политолога

«Унтер-офицерский вдовец» опять себя высек

Очередным литературным «открытием» побаловал публику «телеакадемик» Владимир Познер. Обратилась к нему с вопросом Кристина Аксакова, которая учится на художника:
«У нас на занятии возник вопрос, кто сейчас является героем своего времени. То есть художники во все времена изображали личность, героя, свойственного тому или иному периоду. Например, в первой половине XX века, как мне кажется, лицом времени Советского Союза был простой рабочий. В период Второй мировой войны, я думаю, общим героем был образ «Василия Тёркина»…
Познер ответил, щедро поделившись с девушкой своей «эрудицией»:

Подробнее...
Яндекс.Метрика