Четверг, апреля 25, 2019

Метаморфозы «революционной контрреволюции» (Часть 1)

«Мёртвый хватает живого». Старовата поговорка. Но верно и другое: живой порой хватается за мертвеца, чтобы получить от него помощь и поддержку.
Такое случается в условиях кризиса, когда реальная жизнь приходит в противоречие с догмами, и субъект оказывается перед выбором – отречься от прежних представлений или погибнуть.
Но и отказ от прежних верований несет в себе немалые угрозы.
Суть проблемы такова: успешной та или иная доктрина может стать лишь в том случае, если идея основывается на реальном, «бытийном» фундаменте, а не взятом «от ветра головы своея».

Весьма показательны в связи с этим несколько выступлений Иосифа Сталина – от 3 июля, 6 ноября 1941 года и от 6 ноября 1944 года. В них отразилось и живое, и мёртвое – мёртвая идеология и живая реальность войны, которую следовало осознать, преодолевая инерцию мышления, и довести до сознания «широких народных масс».
Кроме того, Верховному приходилось на ходу искать аргументы и образы с целью мобилизации народа, стоявшего на грани своего бытия.
Сталин в своём выступлении по радио 3 июля 1941 года сказал, что враг «ставит своей целью захват наших земель… восстановление власти помещиков, восстановление царизма…»
Ну да, конечно: на первом месте среди политических целей – «восстановление власти помещиков». И лишь потом жизнь и смерть государства.
Разумеется, ни о каком восстановлении царской власти Гитлер не помышлял. Сюрпризом для всех стало то, что на оккупированных землях России и Белоруссии гитлеровцы сохранили… колхозы, сочтя их наиболее подходящим инструментом для сбора дани.
Но неужто пресловутая «реставрация царизма» была страшнее утраты государственности как таковой? И на кого была рассчитана страшилка возвращения «царизма»? На бывших»? На крестьян, недавно переживших коллективизацию? На рабочих? На командиров и комиссаров?
А вот 6 ноября вождь пугал слушателей «черносотенством» и еврейскими погромами. Кого пугал? Русского человека? «Пламенных интернационалистов»?
Стоит напомнить, что под черносотенцами революционеры всех мастей понимали не только представителей «Союза Михаила Архангела». Это было собирательным понятием, включавшим в себя убеждённый и стойкий «контрреволюционный элемент», то есть русского человека, «обывателя», боровшегося с революционно-террористическим элементом.
Так что есть серьёзные основания полагать, что тезис о перспективе «черносотенства» и «погромов» был адресован не только и не столько советским евреям, сколько партийной номенклатуре и даже особо отличившимся рядовым партийцам и комсомольцам.
Вождя не могло не тревожить и воодушевление народа, приветствовавшего долгожданную расправу над троцкистко-каменевско-зиновьевско-бухаринским блоком – «кровавыми собаками». Сложись ситуация несколько иначе, и роли могли поменяться: вождь не мог не примерять эту ситуацию и на самого себя.
После недолгого НЭПа страна вновь села на карточки, и сводки НКВД, заменявшие тогда социологические опросы, регулярно сообщали о глухом ропоте и недовольстве населения и даже партийных функционеров среднего звена. Материальный достаток, ради достижения которого, по идее, и совершалась революция, становился совсем призрачным.
Об историческом негативе я говорю не для того, чтобы обличать горькое прошлое, а чтобы понять его.
Вождю не могла не приходить в голову простая мысль о том, что в кризисной ситуации встать на защиту завоеваний социализма не сможет никто, кроме вооружённых отрядов партии (так назывались для внутреннего потребления органы государственной безопасности). Или, по крайне мере, число защитников окажется явно недостаточным.
И хотя все аналогии условны, нечто подобное мы наблюдали в 1991 году. С той разницей, что на защиту социалистического государства не выступил даже её «боевой отряд».
Таким образом, проклятия в адрес царизма теряли свою идейно-мобилизационную силу и превращались в силу подрывную, провоцируя умонастроения типа: «Да пропади оно всё пропадом!» И действительно: прошлое было темно и омерзительно, настоящее – безрадостно, будущее – непроглядно.
Никого не удивляло то, что безжалостно уничтожалась память о русской воинской славе. В 1932 году на Бородинском поле был взорван «памятник царским сатрапам» – монумент в честь сражения, в котором решалась судьба России, вместе с ним и могила генерала Багратиона; в тот же год в Ленинграде был уничтожен храм-памятник в честь моряков, погибших в русско-японскую войну – «Спас-на-Водах», а за два года до того – Колонна Славы, установленная в память о событиях и участниках Русско-турецкой войны 1877-1878 годов. И, как говорится, далее – везде…
То был натуральный, а не мифический погром.
Да, были бодрые песни Дунаевского и физкультурные парады молодёжи, выросшей уже при новой власти, и никакой иной не знавшей. Вот только хватило бы их энергии защитить «широкую страну родную», если в основе сознания лежала нежить? Задача, вставшая перед вождем, была двоякой: историческое воспитание подрастающего поколения и историческое перевоспитание поколения, выросшего на марксистской нежити. Для выполнения первой задачи требовалось написать учебник истории, для второй – использовать «самое важное из искусств»…  
«Органы» постоянно мониторили ситуацию, и особого оптимизма она не внушала. Нужна была новая мобилизующая идея. И она была найдена. «Революционная контрреволюция» совершилась. Первым делом, было решено прекратить погром русской культуры, угрожавший не просто обороноспособности страны, но её историческому бытию.
В 1934 году начальник Ленинграда «Мироныч», крушивший направо и налево памятники в городе на Неве, успел переобуться на лету: «Надо начать учить людей по-настоящему, как учили, - наставлял он однопартийцев. - Не бойтесь старого; по-моему, можно очень многое оттуда позаимствовать. Речь идёт о школе… Это вопрос… жизни и смерти, т.е. вопрос нашего дальнейшего развития. Они (новое поколение – Авт.) ничего не знают из старого, это старое проклятое они знают очень плохо...»
История создания учебника истории – тема для докторской диссертации. В результате высочайшей правки образ Российской империи становился если не совсем положительным, то, как минимум, нейтральным. Теперь можно было любить Родину и без боязни произносить слово «патриот». Так проводилась линия на реабилитацию России: не «Россия – международный жандарм», а «царизм – международных жандарм». Если бы не негативная коннотация слова «жандарм» в либеральном и советском словоупотреблении, то выглядело бы это выражение вполне пристойно, ибо жандарм есть страж порядка.
Всем известно, какое значение придавалось в СССР киноискусству, и что знаменовало собой выход в свет фильмов «Пётр Первый», «Александр Невский», оперы «Иван Сусанин». Но мало кто знает, какую негативную реакцию вызвали эти произведения в среде идейных ортодоксов и лукавых критиков…
Они цеплялись к мелочам, подобно тому, как современные интернет-специалисты по танкам цепляются к тому, что в вышедшем на экраны фильме показан «танк не той системы», а заклёпок на нём меньше (или больше), чем положено. В том и состояло лукавство, что выразить то, что хотелось, у критиков не хватало духу, но вволю было чувства самосохранения.
И вот, в январе 1939 года театральный критик Владимир Блюм – коренной одессит и член партии «с момента своего рождения» – пишет письмо Сталину, в котором говорится о том, что в советском киноискусстве «характер социалистического патриотизма, который иногда и кое-где начинает у нас получать все черты расового национализма… Бить врага-фашиста мы будем отнюдь не его оружием (расизм), а оружием гораздо лучшим – интернациональным социализмом…»
Блюм подвергал критике зависимость массовой культуры от системы образов, которую он называл «расистской шовинистической отравой». Будучи идейным, он полагал, что подобное развитие сродни идеологическому перевороту, если не полному предательству дела революции.
Со сходных позиций выступила в своем письме к Сталину и мадам Крупская. Её чрезвычайно озаботил «антипольский и антигерманский материал», под которым имелись в виду либретто Сергея Городецкого в «Иване Сусанине», памятник которому в Костроме был уничтожен после октябрьского переворота, а также «Богдан Хмельницкий» Александра Корнейчука и кино Эйзенштейна «Александр Невский».
Это была не просто реакция выживших из ума марксистов-ленинцев. Это был симптом. И Сталин это прекрасно понимал.
Мыслимое ли дело! Вождя, санкционировавшего показ «Александра Невского», по существу, обвиняли в расизме и изготовлении «шовинистической отравы». Можно себе представить, что бы стало с рядовым зрителем, вырази он подобное мнение…
        

Новости дня

Польша перекрыла транзит российской нефти

Нефть по знаменитому нефтепроводу «Дружба» через территорию Польши больше не идёт. В качестве причины называют её неудовлетворительное качество, выявленное на прошлой неделе. Ранее подобную претензию высказала Белоруссия, которая по этой же причине прекратила экспортные поставки светлых нефтепродуктов – в частности, на Украину.

Подробнее...
В России вынесен первый приговор за неуважение к власти

Блогер Юрий Картыжев признан виновным в оскорблении символов государственной власти и оштрафован на тридцать тысяч рублей. Такой приговор ему вынес Чудовский районный суд (Новгородская область).
В качестве наказания по статье «за неуважение» предусмотрена линейка денежных штрафов.

Подробнее...
Первый носитель «Посейдона» спущен на воду

На «Севмаше» спустили на воду специализированную атомную подводную лодку «Белгород». Это первый экспериментальный носитель беспилотной системы «Посейдон», которую на Западе называют «торпедой судного дня».
Режим секретности не позволил журналистам снимать субмарину на фото и видео.

Подробнее...
Ким Чен Ын едет во Владивосток

По информации РИА «Новости», прибытие личного бронепоезда лидера Северной Кореи Ким Чен Ына во Владивосток ожидается в среду, 24 апреля.
Сначала спецпоезд прибудет на станцию Хасан, расположенную почти на границе с КНДР, затем проследует в Уссурийск и далее во Владивосток.

Подробнее...

Заметки народного политолога

Прогноз поневоле

Сижу дома, пью чай с Гавриловной, - той, что в нашем храме образа протирает и свечки раздаёт. Заходит Ёлкин. И даже фуражки снять не успев, выпаливает:
- Сколько беженцев с Гуляй Поля наше село после выборов принять способно? С меня начальство сведений требует!
- Это, - говорю, - от милосердия нашего зависит. И опять же, от того, кто к нам хлынет. Ежели народ изнеженный, которому трусы с кружевами нужны – это одно, а ежели механизаторы да электрики – то другое.

Подробнее...
Яндекс.Метрика